Ветер гонит по пустынной улице обрывки газет, толкает их перед собой просто так, без всякой видимой цели и направления. Уже привычно оглядываясь по сторонам, понимаю, что я - такой же обрывок канувшего в лету нечто большего, обречённый бесцельно метаться по воле обстоятельств, подобно этим бумажным новостям недельной давности. Я подбирал одну из таких газет два дня назад из любопытства, точнее из чувства нереального одиночества. Там, за неделю до сегодня, всё шло своим чередом и ничто не предвещало той новой эпохи, наступившей в одночасье, свалившейся на головы немногих оставшихся, свалившейся так стремительно, что газеты просто не успели ничего об этом написать. Впрочем, газеты - это безвозвратное, кажущееся бесконечно далёким, прошлое. Настоящее же - это совсем новые ощущения. Всё теперь стало возможным, но одновременно это самое всё легло именно на твои плечи. И еще - нет никакой цели, хотя нужно успеть сделать очень многое. Единственное, что помогает не подпускать этот убийственный факт слишком близко к себе - ежедневная погоня за ресурсами до седьмого пота и в конечном итоге падение без сил, чтобы урвать хоть несколько часов сна. Сейчас до сна ещё далеко, и в часах и в километрах. Снова просматриваю пространство улицы, прилегающей к аэропорту, прежде чем начать очередную операцию. Удивительно, как быстро пришлось приспособиться к этому новому взгляду на мир - взгляду через прицел М4, через окуляры военного бинокля. Да, здания, улицы, города изменились вслед за остальным миром. Чтобы осознать суть этих перемен, нужно побывать в моей шкуре. Раньше всё это было чужим, но дружественным и знакомым. А теперь же - весь мир решительно твой, но очень враждебный и неизвестный. Парадокс. Медаль, смотрящая на тебя обеими сторонами, как бы ты её ни вертел. Такие вечно двуликие награды щедро разбросаны повсюду, где случается конец света. Вот ещё одна такая: как число выживших влияет на дальнейшую ситуацию? Если в живых остаются многие, то конкуренция за ресурсы велика, а значит гарантировано насилие. С другой стороны, большое количество выживших даёт социуму доступ к критически важным специалистам, прежде всего врачам, конечно же. А вот если выжило мало, то не то что врач, банальный автомеханик становится на вес золота. Но зато несметные толпы обезумевших не штурмуют военные склады, проползая по трупам своих менее удачливых предшественников. В этот раз нас осталось явно немного. За неделю успел заметить только три группы, непосредственного контакта с которыми я, естественно, благоразумно избежал - время накопления начального потенциала - слишком деликатный момент, чтобы попадать в передряги. Нашей небольшой, спонтанно образовавшейся команде, повезло - среди нас есть аж два врача, значит имеются кое-какие шансы в среднесрочной перспективе. Главное сейчас - с умом награбить жизненно важное оборудование и обустроить хорошо защищённую базу. Сегодня в нашем списке - пара армейских вертолётов. Это легко. Тяжело будет тогда, когда настанет время одновременно учиться пахать землю и оборонять её. Никто из нас не умеет делать ни того, ни другого. Никто из нас не родился для того, чтобы пережить апокалипсис. И, что хуже всего, апокалипсис не выбирал наиболее подходящих кандидатов на роль выживших. Но мы как-нибудь справимся. Вот только украдём эти чёртовы вертолёты и научимся на них летать... Мы - несчастные счастливцы. Нам выпала непосильная удача научиться всему на свете.